Новости → Два слова про «Метель» Владимира Сорокина
Не понравилось. Чувствую себя обманутым: ни к какой мысли автор меня как читателя ни подвел. Вся повесть — это движение сквозь метель двух человек — доктора и его возницы — Перхуши. Здесь мы видим противопоставление двух начал: природного (метель и эпидемия) и человеческого. Побеждает, природное начало: Перхуша замерз, доктор до зараженных не доехал.
Природное, надо сказать, в повести очень странное: это разных размеров люди и лошади (нормальные, малые и большие), гигантская бабочка, а также — зомби. (Появление слова «зомби» в произведении, которое стилизовано под классическую русскую литературу, вызывает отторжение.) Не понятно, правда, зачем эта игра с размерами понадобилась автору. Намек на «Гулливера»? Хорошо, намек понят, что дальше? Из той же серии намеков — отсылки к телепередачам «Спокойной ночи, малыши» и «Аншлаг».
Как и любое произведение с мотивом дороги, «Метель» — это череда встреч. Дом мельника, где доктор отдается плотскому желанию. Шатер витаминдеров, где доктор отдается желанию «ментальному», пробуя некий «продукт» (наркотик?). Потом — мертвый великан, в которого врезался самокат, и китайцы на санном поезде. Но поскольку читатель не узнаёт фактически ничего о главном герое — докторе, — все эти встречи не дают ровным счетом ничего. Они не служат ни контрастом ему, ни дополнением. То же самое можно сказать и про видения доктора и Перхуши (варка в масле и пожар с бабочкой): нет противовеса, нет противопоставления.
Всё бессмысленно. И поездка сквозь метель, и книга об этой поездке, и размышления героев, и размышления читателей. И главный символ этой бессмысленности — огромный снеговик с гигантским фаллосом. Вот захотелось пьяному «большому» смастерить снеговика — смастерил. Захотелось Владимиру Сорокину написать повесть — смастерил «Метель», где единственное человеческое — это отношение Перхуши к своим малым лошадкам.
Инфосфера, Психология → С кем из литературных героев вы себя ассоциируете?
Буду краток. Кто из литературных героев/героинь вам близок? Никаких психологических выводов делать не буду, просто стало интересно.
Мне до недавнего времени был очень близок Йозеф Кнехт из «Игры в бисер» Германа Гессе, а вот с недавних пор к нему по ощущению добавился Румата Эсторский из «Трудно быть богом» братьев Стругацких.
Притчи, Психология, Философия → Кира глядела на него с ужасом и надеждой…
Осваиваю Microsoft Access 2007 для своих лексикографических нужд. Третьего дня баловался с дампами Википедии. Редкостная мусорка: много дублей уже на уровне названий статей. Не суть. Суть в том, что экссесствуя — слушаю аудиокниги. Только что прослушал фрагмент потрясающей силы. Диалог Руматы и Будаха из «Трудно быть богом» братьев Стругацких — под катом.
Читать дальше