«Фотоувеличение» Микеланджело Антониони
Фильмы, 14 июля 2008 г.
После просмотров современных блокбастеров более чем стоит посмотреть «Фотоувеличение» Антониони. Причин две. Первая — отдых для глаза, замыленного мишурой, высыпаемой на него кинематографами. Вторая — это фильм о времени, которого уже нет.
Лично для меня осознание того, что показанное время было относительно недавно, а теперь утеряно навсегда, сродни культурному шоку. Да, показана не Россия, а Англия, но и к этой Англии уже не прикоснуться — любое приближение будет лишь копией. И от этого грустно. Мир за последние почти сорок лет стал более комфортным и в то же время — более синтетическим. «Дутые», похожие на подушки автомобили (как говорит одна моя знакомая) — они удобны, местами даже симпатичны, но едва осознаешь, что они «дуты», как они перестают восхищать. Зато автомобили сороковых-пятидесятых — это искусство.
А лица городов? Реклама, липовые фасады… Однотипные дома и жилЫе кварталы, растущие на десятки метров ввысь и сотни — по горизонтали… Красиво, но как-то бездушно. Пусто.
Главный герой «Фотоувеличения» — профессиональный фотограф Томас. Мы видим сутки из его жизни, но в этих сутках — все: мир, он, окружающие его люди, искусство. Взаимоотношения всех этих компонентов и порождают главный вопрос: а было ли убийство в действительности или это всего лишь порождение фантазии? Если копнуть глубже, то возникнет иной вопрос: что если произведение искусства возникает само собой, помимо желания автора?
Мне кажется, что один из смысловых пластов, которые хотел передать Антониони — это ощущение необратимых перемен. Это чувствует Томас, который говорит своему агенту, что хочет уехать из Лондона, поскольку не узнает этот город. Это чувствует владелица антикварного магазина, которая продает его, чтобы уехать не важно куда. И вопрос, который задает фотограф той, которую он любит, но которая с его другом — не думала ли она его бросить? — это тоже ощущение и жажда перемен.
Между студийными фотосьемками главный герой ездит на «Роллс-Ройсе» и иногда фотографирует. Однажды предметом его интереса стала пара в парке. Он несколько старше ее, и они наслаждаются близостью. Эту хрупкую безмятежность и запечатлевает Томас.
Увидев, что их сфорографировали, женщина пытается отобрать (или хотя бы убедить отдать) пленку. Но фотограф ей ее не отдает. Она подкарауливает его у входа в студию, между ними едва ли не возникает связь — но и этот момент в итоге можно интерпретировать как фантазию трудоголика: телефон, который она ему оставила, уходя, — липовый. Оставила ли вообще? была ли она?
И были ли убийца и труп, которые «проявились» на увеличенных фотографиях? Ведь после возвращения из парка, после похода Рону в студии не остается ничего кроме одной нечеткой фотографии, похожей на картины, которые рисовал друг-художник.
Художник и мимы — это ключи к пониманию темы искусства у Антониони. Художник говорит о своих картинах, что они открываются ему («это, например, нога» по ходу фильма модифицируется в «это, например, труп»), причем открываеются не сразу (требуют увеличения?). Мимы в конце фильма играют в теннис. И со временем мы начинаем слышать удары невидимых (?) мячиков. Вот ведь что занятно: они очень откровенны и навязчивы: их видишь едва ли не сразу. Не обманка ли это? не та ли иллюзия, на которую попался главный герой?
Возможно, что Антониони действительно зафиксировал Лондон в момент до крутых перемен, сделал стоп-кадр и увеличил. А было ли то, что он нам показал? Хотел ли он это снять?