Кинематограф → "Жизнь как чудо" Эмира Кустурицы (2004 г.)
В репертуаре Герценовского киноклуба был другой фильм Эмира Кустурицы – «Помнишь ли ты Долли Белл», однако на экран попал именно этот. Основная причина заключается в том, что если «Долли Белл» – это в скорее экскурс в прошлое, то «Жизнь…» оказывается более многоплановой.
Тут, правда, есть одно «но»: говорить о фильме Кустурицы, что он многопланов, – это не лучшая идея. Автограф Кустурицы – засилье деталей в кадре, их не просто много, а очень много. Перед зрителем словно энциклопедия сербской жизни. Тут тебе и бывшая оперная певица, подпевающая своей фонограмме, играющей на магнитофоне, и кошка, гипнотизирующая голубя, и репетиция оркестра в комнате, в которой не протолкнуться… Охота, презентация поезда, проводы Милоша Джурича (сына Луки, главного героя) в армию, обмен военнопленными – везде обнаженный человек, каким его не привык видеть зритель. И возникает ощущение, что в других, некустуриецевских, фильмах мы совершенно не видим настоящих людей, там маски, роли, а настоящие, живые люди именно здесь.
Ощущение избытка создается не только видеорядом, но и музыкой. Роль ее в этом фильме – показать грань между жизнью и смертью. Умирает градоначальник – музыка стихает, Лука узнает о том, что к нему приехал погостить сын, – музыка начинает играть быстрее. Особую роль музыка играет для Жадранки, жены Луки. Жадранка из-за переезда семьи в горы (Лука, ее муж, – инженер, мечта которого построить железную дорогу) уходит со сцены, и пение – это едва ли не единственное, что примиряет её с жизнью. Конечно, не менее важен для нее сын, Милош, но музыка… Она не просто поет на торжествах, посвященных прибытию нового локомотива, она буквально показывает, о чем она поет. На первый взгляд, вся эта сцена – полный сюрреализм, но фактически перед нами трагедия человека, который не может показать окружающим свою любовь к музыке и сцене.
Не может показать и доказать свою любовь к железной дороге Лука, не может показать свою любовь к футболу Милош… И трагедия этих людей в том, что каждый из них заперт в своем собственном мире, который не разваливается только потому, что нет катализатора. Импульсом для совершенного развала семьи становится война. Она тут показана непривычно: неожиданно начинается, несуразно длится и также неожиданно заканчивается. Совершенно разрушив семью Луки, война вводит в его жизнь новую женщину – Сабаху, с тем, чтобы испытать его на верность прошлому. Испытание заканчивается сценой обмена военнопленными, где Лука фактически оказывается перед выбором – либо Сабаха (любимая), либо Милош (сын).
Выбор, навязанный политиками, чуть не доводит Луку до самоубийства. И у зрителя, сочувствующего Луке и Сабахе, вызывают жуткое отторжение действия миротворцев, которые несмотря на слова Сабахи о том, что она не хочет домой, все равно выполняют свою миссию. Несуразная упертость миротворцев отразилась и в схватке с ослицей. Миротворцы не задаются вопросами, почему она стоит и не двигается, а просто пытаются – само собой безуспешно – оттащить ее.
Ослица появляется в фильме несколько раз, в основном как препятствие на железной дороге. И все герои фильма, столкнувшиеся с ней (за исключением тех самых миротворцев), обращают внимание на ее слезы и задаются вопросом, что с ней. Появляется она и в финале фильма с тем, чтобы спасти жизнь Луке, понявшему, что без возлюбленной он не сможет жить.
Ответом на вопрос, почему жизнь – это чудо, будет история едва ли не каждого героя фильма. А ключом к понимаю будут слова Алексича, который выговаривал Луке за его безрассудство. Что конкретно сказал Алексич инженеру – вы узнаете посмотрев фильм, тем более, что он того стоит.